– Угу, - подтвердил механик-водитель.

– А я почему ничего об этом не знал? - засмеялся Кольцов.

– Вы же вели тогда пристрелку с этой "Совой". А мы водили, - напомнил Звягин.

– Ладно. И Руденко доложим все так, как оно есть, - сказал Кольцов. - Давайте сделаем последний замер и закончим работу. Не спеши, Акрам.

Помехи неожиданно пропали. И на экране отчетливо стала видна опушка леса и высохшая, еще в позапрошлом году разбитая молнией береза. "Вот и последний ориентир", - подумал Кольцов и снова, в который раз за этот заезд, поднялся из люка башни. Луна уже скрылась. Вокруг было темно. Только в стороне железной дороги сквозь дымчатую кисею тумана тускло просвечивало большое розовое пятно.

– А туман-то розовый! Никогда не видел! - удивился Кольцов. -Сколько же, однако, отсюда до этой березы?.

Вдруг в лучах светомаскировочного устройства перед танком словно из-под земли появился человек. Он бежал по дороге навстречу машине, размахивая руками и что-то крича. Ахметдинов резко затормозил. Танк, тяжело прижимаясь к земле, остановился. Только теперь Кольцов разглядел бегущего. Судя по форменной одежде, это был кто-то из железнодорожников. Он продолжал что-то кричать, но Кольцов не сразу разобрал в общем шуме, что именно пытается сообщить бегущий. Да и до этого ли ему сейчас было? Зазевайся Ахметдинов на какой-то момент, и от железнодорожника не осталось бы, как говорится, и мокрого места.

Кольцов перегнулся над башней и сам закричал:

– Вы что, ошалели, лезете под гусеницы?!

– Беда, братцы, там! Беда! Помогите! - кричал железнодорожник.