Я заметил, что у нижней площадки трапа "Байропии" лежал застывший труп молодого англичанина - третьего помощника капитана судна. Лицо его было рассечено осколками снаряда, и левая рука была оторвана выше локтя. Несколько ночей кряду я видел этот труп настолько отчетливо, что не мог спать. Мертвец стоял перед глазами... Потом мы втроем возвратились на "Курск". За несколько минут до часа дня я со старпомом "Байропии" вышел из кают-компании на спардек. В бинокль хорошо была видна палуба английского парохода, в его трюмах разгорался пожар, из средней надстройки в морозное небо валил дым. Ровно в час дня нас ослепила яркая вспышка. Она в виде гигантского шара, взметнулась над "Байропией". Через секундувторую последовал ужасающий взрыв, такой же сильный, как и взрыв "Семена Челюскина". Взрывной волной нас сбило с ног и бросило на палубу где-то в десяти метрах от места, где мы стояли. Наш "Курск" еще раз подскочил на кильблоках дока и заскрипел своими клепаными швами обшивки. До сих пор не пойму, как наш пароход не завалился на стенку плавучего дока... Вечером, около пяти часов, когда уже было темно, мы услышали третий взрыв - рвануло 300 тонн тетрила, сложенного в ящиках на одном из причалов. В наступившей темноте это было ужасающее зрелище. Горели дома, склады, вагоны и навесы, в воздухе слышались свист и визг рвавшихся артиллерийских снарядов. Военные моряки, прибывшие из Архангельска с адмиралом Посоховым, живой цепью переносили ящики с боеприпасами от мест вспыхнувших пожаров. Многих из них убило и ранило осколками снарядов. К ночи моряки вынуждены были прекратить эту опасную операцию и уйти в укрытие. Взрывы боеприпасов, сложенных на причалах и вдоль железнодорожных путей, продолжались в течение десяти дней. Куски и обломки двух взорвавшихся пароходов оказались разбросанными в радиусе полкилометра. Силой трех мощных взрывов 13 января были выбиты почти все стекла в домах близлежащих сел и города. Экономия была разрушена и выгорела почти полностью...