Однако процент нефтяных отходов, спускаемых в воду, видимо, оказался не настолько высок. Огонь зашипел и погас. Тогда дракон сменил позицию, плюхнулся на берег и попытался поджечь реку оттуда. Он дышал огнем, чихал молниями, вода уже порядочно нагрелась, но гореть не желала. Прошло не менее часа, и дракон начал уставать. По шее его бегал кадык, лапы скребли землю. Вместо огня из его пасти клубился белый пар, потом прекратился и он. Очевидно, дракон перерасходовал энергию, и запасы огня исчерпались. И все же он не уходил. Лег на брюхо и сложил крылья. Тогда я вернула реку на место и вышла на берег. Руки ныли в плечах.

Падая, река обдала берега бесчисленными брызгами, и дракон дернулся, похоже, он не любил воды, как и его хозяйка. Увидев меня, он заворочался и прошипел, как испорченная пластинка:

- Согласно присутствию вышеозначенного объекта и отсутствию противоречащих данных приступаем к выполнению...

- А зачем? - спросила я.

От неожиданности он перестал ворочаться. Пасть его осталась открытой.

- Зачем? - повторила я. - Смысл какой?

- В срок и без потерь... - пробормотал он.

- Своими словами! - потребовала я.

Веки его захлопнулись. Звук был такой, словно упали шторы. Он опустил голову, и я заметила, что из черного он постепенно становится белым. Видно было, что это состояние для него мучительно.

- Думай, думай! - безжалостно продолжала я.

Непосильное напряжение сковало все его тело. Оцепенев, он серел все больше и больше, вдруг зигзагообразная морщина пробежала по его лбу, перебралась через затылок, превратившись в трещину, другие трещины обрисовались на спине, лапах, сетью покрыли крылья, и через несколько минут окаменевший дракон с сухим грохотом развалился, оставив после себя россыпь серых гранитных валунов,

С хохотом я подпрыгнула и проделала в воздухе тройное сальто. Вот это да! Знай наших! Я была рада, но в глубине души меня ничто уже по-настоящему не удивляло - ни поднятая руками Волга, ни неожиданная победа над драконом.