Я взглянула на небо. Оно темнело. Положим, просто наступал вечер, но все равно вид был зловещий. На Душе стало тошновато. И ведь в стихах ничего не было сказано насчет того, останусь ли я в живых!
Опустив глаза, я обнаружила, что Аделаида в непринужденной позе стоит напротив меня.
- Добрый вечер, - очаровательно улыбаясь, сказала она.
- Привет.
- Видите ли, многоуважаемая... - она слегка замялась. Похоже, она еще не выяснила, как меня зовут, и это было хорошо. - Видите ли, объяснить причины, по которым я рискнула обратиться к вам, довольно затруднительно, но если вы позволите...
- Ну-ну, - подбодрила я ее.
- Это опасение за вас и вашу безопасность.
- С чего бы?
- Ну вот, я так и знала, что вы рассердитесь! Но, знаете, я по природе своей не переношу несправедливости...
- Да неужели?..
- Вас еще мучают сомнения? Да, эта особа уже успела отравить ваш разум своими сплетнями. Но если бы вы могли заглянуть ко мне в душу, вы не увидели бы там ничего, кроме бескорыстия и доброжелательности...
- А это мы сейчас проверим, - пробормотала я. Мне уже осточертел этот разговор. Не выношу, когда меня искушают. - Витька, давай!
Из-за забора с орудийным свистом вылетела струя воды из шланга, присоединенного к колодцу, и ударила Аделаиде прямо в переносицу. Она завертелась волчком. Несколько мгновений в пенящейся воде ничего нельзя было разобрать. Когда же первый напор чуть схлынул, превращение уже совершилось. Шипя и брызгаясь, пиная камни ногами, старуха визжала: