За два часа до рассвета я сидел на обшарпанной кухне, курил позаимствованную у Сары сигарету, вслушивался в бурю и ждал. Миллспорт давно уснул, но один из потоков Предела по-прежнему накатывал на мелководье. Шум прибоя разносился по пустынным улицам. Ветер гнал со стороны водоворота легчайшую водяную пыль, падающую на город складками муслина и покрывающую мутной пеленой окна кухни.

Возбужденный нейрохимией, я в пятидесятый раз за ночь осмотрел снаряжение, разложенное на изрезанном деревянном столе. Сарин осколочный пистолет «хеклер-кох» тускло блестел в полумраке, готовый принять обойму в зияющее отверстие рукоятки. Оружие убийцы, компактное и абсолютно бесшумное. Рядом лежали обоймы. Сара обмотала их изолентой, чтобы отличать боеприпасы; зелёная — для усыпляющих, чёрная — для пуль с паучьим ядом. Большинство обойм на столе было с чёрной изолентой. Почти все зелёные Сара израсходовала вчера ночью на охранников биокорпорации «Джемини».

Мой оружейный запас был не таким изысканным. Огромный серебристый «смит-вессон» и четыре оставшиеся гранаты с галлюциногенным газом. Казалось, узкие алые полоски на металлических баночках слегка поблескивают, словно желая оторваться от стального корпуса гранаты и взмыть в воздух, присоединяясь к струйкам сигаретного дыма. Обращение причинно-следственной связи — побочный эффект дозы тетрамета, принятой сегодня утром на причале. В нормальном состоянии я не курю, но по какой-то причине тетрамет вызывает у меня тягу к табаку.

Внезапно я услышал новый звук, перекрывающий рев водоворота. Торопливый шум несущих лопастей, рассекающих ночной воздух.