Огромный пустынный зал напомнил мне железнодорожный вокзал в Миллспорте. Стеклянный пол светился янтарем в лучах вечёрнего солнца, проникавших через длинные прозрачные панели крыши. У выхода какие-то ребятишки баловались с автоматическими дверями; возле стены фырчал одинокий уборочный робот. И больше никакого движения. В сиянии полированного старого дерева скамеек застыли группки людей. Они молчаливо дожидались возвращения друзей и родственников из ссылки видоизмененного углерода.

Центр выгрузки.

Эти люди не узнают своих близких в их новых оболочках. Радость свидания оставлена только тем, кто возвращается домой. Встречающие настороженно ждут, какое новое лицо и тело предстоит учиться любить. А может быть, это далекие потомки, разделенные несколькими поколениями, встречают родственников, оставшихся в смутных детских воспоминаниях, а то и просто превратившихся в семейное предание. Один мой знакомый, парень из Корпуса чрезвычайных посланников по фамилии Мураками, ждал возвращения своего прадеда, помещенного на хранение больше ста лет назад. Он отправился встречать его в Ньюпест, захватив в качестве подарка на возвращение литровую бутылку виски и бильярдный кий. Мураками хорошо запомнил рассказы о том, как славно проводил время его предок в бильярдных залах Канагавы. Хотя поместили прадедушку на хранение задолго до рождения правнука…

Спустившись по лестнице в зал, я сразу же отыскал взглядом тех, кто встречал меня. Три высокие фигуры стояли возле скамейки, возбужденно переминаясь с ноги на ногу. От этого в воздухе возникали завихрения пыли, сверкавшей в косых лучах солнца. Четвертая фигура восседала на скамье, сложив руки на груди и вытянув ноги вперед. Все четверо были в зеркальных очках, так что на расстоянии их лица казались одинаковыми масками.