— Нет, Тарани! даже слышать не желаю!

«…Моя мама», — мысленно застонав, подумала Тарани.

Тарани стояла, упрямо скрестив руки, и выслушивала мамины речи. Обычно доводы, которые та приводила, оказывались вескими и разумными, но сегодня ее критика была совершенно необоснованна!

— Я тебе в последний раз говорю! — твердо заявила мама. — Я не желаю, чтобы ты встречалась с этим… Найджелом!

Мама с ее строго подстриженными иссиня-черными волосами и темными глазами выглядела как нельзя более сурово. Но даже при этом Тарани решилась обиженно возразить:

— Мы с Найджелом просто дружим, мам! Он славный!

Лицо мамы немного смягчилось. Кто-нибудь мог бы подумать, что это добрый знак, но Тарани-то знала лучше. Просто судья Кук задумалась, подбирая исчерпывающий ответ на слова дочери. Тарани обхватила себя руками.

Ожидая маминого приговора, Тарани краем глаза заметила, как ее старший брат Питер влетел в гостиную и схватил трубку все еще трезвонившего телефона.

— Алло! А, привет, Вилл! У меня дела нормально, а у тебя как? — сказал он.

После паузы Питер глянул на широкий дверной проем, отделявший залитую солнцем гостиную от кухни.

— да, Тарани дома, но сейчас у нее серьезный разговор с мамой. И, по-моему, это надолго.

«С чего это ты вообразил, Питер?» — с сарказмом подумала Тарани.

Питер повесил трубку и направился к кухне. Тарани вздохнула. Привалившись спиной к дверному косяку, парень с неловкой улыбкой переводил взгляд с мамы на сестру и обратно.

«Отлично! подумала Тарани. — Теперь у нас еще и зрители есть. И надо бы хуже, да некуда! Мне не дают поговорить с лучшей подругой, Питер надо мной насмехается, а мама вообще совершенно несправедлива!»

Но самое обидное, что Тарани знала, отчего мама так ополчилась на Найджела.