Вилл поднялась на лифте на свой этаж, отперла дверь ключом и сразу отправилась на кухню.

«Сегодняшний день может спасти только Порция шоколада», — подумала она.

Так и не успев дойти до кухни, девочка удивленно вскрикнула:

— Мама?! Ты уже дома? Так рано?

— Привет, Вилл! — прощебетала мама. — Ты вовремя, я как раз хотела с тобой поговорить.

«Только этого не хватало! подумала Вилл, заметив на мамином лице странную бледность. — Когда она так начинает разговор, значит, жди плохих новостей.

Глубоко вздохнув, Вилл прошла в гостиную, опустилась на большой мягкий диван и объявила:

Я вся внимание!

Мама скрестила руки на груди и принялась мерить шагами комнату.

— Даже не знаю, как сказать тебе об этом… — произнесла она подрагивающим голосом Ладно, скажу как есть. Я подала заявление о переходе на другую работу.

Вилл от неожиданности лишилась дара речи, иначе она бы непременно вскричала: Что ты такое говоришь? Нам нельзя уезжать! Это вопрос жизни и смерти!

Но девочка могла лишь беспомощно хватать ртом воздух и нервно стискивать диванную подушку. Тем временем мама торопливо продолжала:

— В июне, как только у тебя закончатся занятия, мы уедем отсюда.

Вилл по-прежнему была не в силах вымолвить ни слова. Она боялась, что сейчас сгорит на месте, прямо вместе с красным диваном.

И тут в ней вдруг проснулась Стражница.

«Разве я сидела сиднем, когда Тарани попала в Меридиане в плен и думала, что мы бросили ее? — спросила себя Вилл. — Нет! Я повела Стражниц в бой на спасение подруги! Разве я стояла в сторонке, когда Седрик превратился в монстра и не желал отдавать Сияющую корону, принадлежащую Элион? А вот и нет! Я напялила Корону, на которую было наложено губительное заклятие, на башку самого Седрика. И она вытянула из Фобосова прихвостня всю магию и положила конец его мерзким козням. Так неужели мне слабо возразить собственной маме?! Но я не смогу ей возразить, если не заставлю язык работать! Мне нужно вернуть себе речь!»