Вскоре сидевшее в кресле туловище поплыло - верхняя часть, в пиджаке, плюхнулась под стол; нижняя, в брюках, затихла на сиденье. Из рукавов и брючин медленно потекла сизая кисельная жидкость.

- Кажись, дело сделано, - Смерть мельком чиркнула карандашиком в записной книжке, спрятала ее на место. Проходя мимо стола, она неодобрительно покосилась на кресло.

- Предлагала же ему, как человеку. Тоже мне радость - разорвался! И никакого кайфа. Эх-хе, - и Вера Семеновна плотно закрыла за собой дверь. Неожиданно рывком включился вентилятор, за окном с шумом поехали машины. В комнате стало жарко.

Мокрый пиджачный сверток под столом зашевелился. Отдирая пуговицы, из него с трудом вылез Сергей Петрович. Маленький такой, голенький. С лысиной и бородкой.

Из брюк на кресле вылупился второй Михин, тоже голый, тоже маленький.

- Пошли отсюда, - пискливо потребовал Михин-первый, - вот-вот япошки припрутся.

- Точно, - согласился Михин-второй.

Подсаживая друг друга, они забрались на подоконник.

- Хе-хе, - от восторга звонко хлопая себя ладошками по выпуклому животику, сказал Михин-первый, - самое смешное-то знаешь что?

- Что? - радостно спросил Михин-второй.

- Да то, что я... то есть мы... теперь для любой Веры Семеновны официально мертвы. Сечешь?

- Секу, - ответил Михин-второй. - Больше она к нам не заявится.

- Айда в цирк лилипутами работать! - задорно предложил один из Михиных другому, - пока до нормы не вырастем.

Второй согласно кивнул.

Легко, словно парашютисты с крыла самолета, они прыгнули с подоконника на пышный уличный газон, навстречу своей новой и вечной жизни. Голенькие. В чем Смерть родила.