— Значит, гибкость, любознательность и мобильность, — задумчиво сказал инспектор, откладывая в сторону недоеденную пачку маргарина.

— Совершенно верно! — меня уже понесло. Слова, столько лет копившиеся понапрасну, сыпались теперь, как горох из дырявого куля. Я испытывал истерический восторг еретика, даже на эшафоте продолжающего смущать своих палачей кощунственными речами. — Правда, иногда эти качества заводят некоторую часть землян в гиблые места, зато их печальная судьба служит хорошим уроком для остальных. Возможно, именно благодаря этому все человечество, взятое в целом, движется в более-менее правильном направлении. Здесь уместна аналогия с парусным кораблём: как правило, первым к цели приходит не тот, кто прёт напролом, а тот, кто движется зигзагами, прилаживаясь к ветру. У нас же все почему-то наоборот.

Варианты отсутствуют. Всюду однозначность и непререкаемость. Возможен только один-единственный, раз и навсегда определённый путь.

— Верный Путь, не забывайте.

— Не в названии дело. Назвать можно как угодно. Не спорю, на каком-то одном определённом этапе этот путь действительно казался верным и многообещающим. Он вёл вперёд, к маячащим на горизонте вершинам. Нам хотелось идти быстрее, и мы все разгонялись, разгонялись. Но ведь никто точно не знает, что там, за этими вершинами. Может — крутой вираж, может — тупик или ещё хуже того — пропасть!

Остановиться мы не сможем — инерция помешает. Свернуть не позволят высшие соображения, да и разучились мы уже сворачивать. Выходит, деваться некуда — рухнем всем скопом в тартарары!

— Странные какие-то у вас разговорчики. Весьма странные.

— Это не разговорчики! Это плод мучительных и длительных размышлений!

— Не лезьте в чужие дела! Размышлениями у нас занимается совсем другое ведомство! — с неожиданной яростью инспектор смахнул со стола остатки трапезы. —