— За эти пять веков все здесь изменилось! Полностью! Перцу вашему сейчас грош цена! Да и с перцем настоящим эта дрянь ничего общего не имеет!

— Подождите, — слова мои, похоже, ничуть не интересовали инспектора, — вы получили вещество, отмеченное в транспортной накладной как особо ценное?

— Получил.

— Расписались за него?

— Расписался.

— Отчитаться в использовании можете?

— Не могу.

— Так и запишем. Допущена растрата материальных ценностей в особо крупных размерах.

— Пишите, — я только махнул рукой.

— Далее, — взгляд инспектора зашарил по моей скудно обставленной комнате. —

Перед отлётом вы также получили снаряжение, в состав которого, кроме всего прочего, входили образцы наиболее распространённых на планете типов одежды.

Что-то я их здесь не вижу.

— И не увидите. Что я — шут гороховый! Такую одежду сейчас только на маскарадах носят. И вам советую гардеробчик сменить.

— Следовательно, имеет место разбазаривание казённого имущества?

— Следовательно, имеет.

— Теперь о главном, — голос инспектора приобрёл металлическое звучание. — Аборигены восприняли Великую Мечту? Готовы идти вслед за нами Верным Путём?

— Нет.

— Как вы сказали? — Человеческой мимикой инспектор ещё не владел, но о выражении его настоящего лица можно было без труда догадаться.

— Я сказал — нет.

— И вы отдаёте себе отчёт, чем это грозит вам лично?

Конечно же, такой отчёт я себе отдавал. Кроме того, я знал, что все инспектора наделены весьма широкими полномочиями, в том числе судебными и даже карательными. Но только сейчас, услышав зловещий шёпот этого чудовища, я окончательно понял, что нынешний вечер может быть в моей жизни последним. Вот тут-то я испугался по-настоящему. А испугавшись, залепетал:

— Есть объективные обстоятельства. Прошу выслушать…

— Выслушаю непременно. Но сначала отмечу в акте: особо важное задание сорвано по причине преступной халатности агента.