— Может, вообще на орбиту вылетим? — недовольно проворчал молодой палеонтолог.
— Можно конечно. Но нет нужды. Хотя наши наблюдения мы и с орбиты можем превосходно проводить. — Пожал плечами капитан. — А чем собственно вы не довольны?
— Какой тогда смысл в нашем эксперименте? Ведь важен эффект присутствия. Иначе можно было просто автономный зонд отправить в эту эпоху и не подвергать риску нашу научную группу.
— Ладно, юноша, умерьте свой пыл! — нахмурился глава научной экспедиции. — Главное для нас, это не наследить. Помните о «эффекте бабочки».
— Помню, — проворчал палеонтолог.
— Какой у него могучий торс! — с восхищением произнесла молодая стажерка, стоящая на краю смотровой площадки и смотревшая на парящего в небе кецалькоатля. — Интересно было бы взглянуть на то, как они размножаются.
— Кому что, — вздохнул молодой палеонтолог, глядя на эту, довольно миловидную особу. Он не знал ее. О том, что она студентка-стажер экологического факультета, говорил только ее шеврон в виде кленового листа на зеленом комбинезоне. Из тридцати человек на межвременном корабле вообще мало кто знал друг друга, так как экспедиция готовилась в строжайшей тайне. Ученые всерьез опасались акций религиозных экстремистов разных концессий, которые могли узнать о готовящейся экспедиции в прошлое и попытаться помешать этому любыми способами. Поэтому из участников экспедиции были изначально осведомлены о сути эксперимента только глава научного проекта и три члена экипажа. Остальных выбирала специальная правительственная комиссия методом тестинга. Отбору подлежали подающие большие надежды молодые ученые математики, физики, геологи, экологи и палеонтологи. А также перспективные студенты старших курсов с факультетов, изучающих вышеозначенные науки.