- И не собираемся мы жить в твоей халупе! - выпалила женщина. Обменяем с доплатой на хороший район и поселим Леночку! Ну, подумай сам, какое замечательное предложение - чудный домик! Со всеми удобствами!!!

- Нет, - упрямо твердил Николай, - вы от меня тогда совсем избавитесь! Наймете убивца...

- Да кому ты нужен?!! - завопила она. - Руки еще об тебя марать!!!

- Если бы не Толька, может, и жили б нормально, - неожиданно плаксиво выдал Николай и сдавленно всхлипнул.

- Жили?! С тобой?! Ой, не могу! - Любовь Андреевна расхохоталась. Алкашня несчастная!

- У меня, между прочим, четыре литературные премии! - взвился Николай. - Я член Союза писателей с...

- Семнадцатого года! - передразнила женщина. - Где б ты был, если бы не Анатолий Георгиевич! Кто б тебе эти премии давал за твои-то дурацкие писульки?

- Дурацкие писульки? - он прищурил бледно-голубые глаза. - А раньше ты говорила, что я очень талантлив, называла меня русским Бодлером...

- Да мало ли что я говорила, - отмахнулась женщина. - Не вздумай никому ляпнуть про Бодлера, засмеют до смерти! Вот Анатолий Георгиевич...

- Что ж ты сразу за него не вышла?

- Ну, - повела женщина крепким округлым плечом, и поправила выбившийся жесткий локон из пышной прически, - тогда он был женат. Так надумал или нет? Посуди сам, когда еще такая удача подвалит? Какая тебе разница, где водку пить? Тем более, Анатолий Георгиевич полностью берет тебя на содержание.

Николай выпрямился, выпятил впалую грудь и выкрикнул фальцетом:

- Никогда! Никогда я и копейки не возьму у этой гниды! И из квартиры своей никуда не пойду!

Любови Андреевне потребовались воистину громадные силы, чтобы не вскочить, не подбежать к нему и не сдавить хрупкую цыплячью шейку в сильных руках вечной писательской жены. С добрую минуту она вынуждена была молчать, дабы успокоиться и собраться с духом.