— Ну пожа-а-а-алуйста! — просила Корнелия. — Отпустите Хай Лин с нами! — Она выпростала тонкие руки из-под коричневого пончо с бахромой и умоляюще сложила их у подбородка. Отец Хай Лин был целиком поглощен выметанием из зала остатков праздничного убранства и ответил, даже не взглянув на Корнелию:

— Прости, Корнелия, но Хай Лин должна помочь мне прибраться.

— Но Ирма ждет нас! — возразила Корнелия.

«Вот именно! — мысленно заскулила Хай Лин. — Не могу же я остаться дома, когда Корнелия, Тарани и Вилл собираются у Ирмы. Ирма — одна из моих лучших подруг и тоже Стражница! Мы должны собраться все вместе, чтобы разработать подходящий план! То, что я стала Стражницей, — это одновременно и самая лучшая, и самая худшая вещь из всех, что случались со мной! — подумала Хай Лин, слегка поежившись. — И уж точно самая безумная!»

Пока Корнелия продолжала осаждать папу Хай Лин с просьбами отпустить дочь с ними, сама Хай Лин прислонилась к стене и погрузилась в размышления. Она не могла не улыбнуться, вспомнив тот день, когда вся эта чародейская история только началась. И произошло это, кстати, этажом выше — в ее квартире.

Хай Лин, Вилл, Ирма, Тарани и Корнелия собрались на кухне, чтобы обсудить необыкновенное и загадочное явление — всем им снился один и тот же сон! Или, по крайней мере, один и тот же предмет — хрустальный шарик, заключенный в причудливую асимметричную серебряную оправу. Когда Хай Лин сделала набросок амулета из своего собственного сна, девочки с первого взгляда узнали его. Но никто из них понятия не имел, что всё это означало.

Пока они размышляли над своими общими видениями, Ирма успела умять целую пригоршню печенья.

«А вот в этом как раз ничего необычного нет, — с улыбкой подумала Хай Лин. — Ирма обожает сладости, но еще больше ее влечет к приключениям».

Тарани и Вилл, только-только переехавшие в Хитерфилд, держались более замкнуто. Они обе сидели, упершись локтями в большой стол, и всем своим видом выражали задумчивость и озабоченность. Корнелия же была как всегда благоразумна вплоть до упрямства. Она отказывалась верить, что один на всех сон — больше, чем просто совпадение.