- А что, просто? Это не сарай. Сниму, а они тут же опять забросят.

- Не забросят. Скоро поедете.

Водитель даже как-то оживился, почти побежал к кабине и ловко вскарабкался на крышу. Остальные набросились на милиционера с вопросами, разобрался ли он, что случилось, и чем кончилось расследование. Ответы были неопределенными. Да еще дети под ногами гнусили.

- Он не отдает тарелку. Скажите ему, чтобы отдал.

- Кто не отдает? Какую тарелку? - Он огляделся и не нашел шофера. - Где он?

- На автобусе, - в один голос ответили дети.

- Эй! - неуверенно крикнул лейтенант, подходя; затем громче: - Эй! Слезай! Что там случилось?

Никто не отвечал.

- Он точно там? - рядом стоял военный.

- Там! Он не слезал. И тарелку не отдает, - подтвердили дети.

- Как бы туда подняться? - милиционер обошел автобус.

- Вот здесь, - показал летчик.

Лейтенант неуклюже вскарабкался на автобус. Шофер лежал на крыше, как куча тряпья, еще более искаженный, чем труп внизу. Тот упал, вытянувшись, а этот как бы осел. Он был такой же желеобразный и быстро остывал. Уж очень быстро. Прошло ведь всего несколько минут, а день не такой уж холодный.

Летающая тарелка торчала из-под кучеподобного мертвеца. Лейтенант вытащил ее и бросил вниз. Ноги стали плохо слушаться, и он пополз на четвереньках к краю. Какая-то закономерность была в этих ужасных событиях, что-то знакомое. Deja vu.

- Подстрахуй, - попросил он капитана.

- Что там? - летчик уже догадывался.

- Спущусь и поговорим.

Милиционер стал слезать задом. Капитан направлял:

- Ниже... еще... левее... - но опора никак не находилась. Тогда он просто подошел ближе и рукой поставил трясущуюся ногу в нужное место. Но нога таки соскользнула с никелированной опоры, и милиционер грохнулся прямо на летчика.

- Ч-черт! - выругался он, холодея. Одна рука была в крови. Нет, не в крови. В каком-то серовато-красном киселе. А сам он сидел на чем-то мягком. На военной форме. На трупе военного. В одно мгновение превратившегося - как там сказал доктор? - в тот самый фарш. А кожа цела. Лопнула, когда он плюхнулся сверху. Хорошо, что все толкутся с другой стороны автобуса. Зрелище жуткое.