– Ну вот, Сережа, а ты говорил, что с нами уже ничего не случится.

Койки друзей стояли в палате рядом. Березкин, с забинтованной головой, полулежал на кровати, опираясь локтем о подушку. У Байдарова забинтованы левая рука и плечо, прыгнув из окна, он сильно разбил ключицу и колено.

– И подумать только, – продолжал сокрушаться он, – конец войны, праздник, – а тут, на вот тебе, лежи, как бревно.

Березкин закрыл глаза и поморщился. В голове стоял шум, как будто к ней протянули телефонные провода.

В висках усиливалась тупая боль.

– Что? – посмотрел на него Байдаров. – Болит?.. А ты бы лег?

– Ничего, – тихо произнес Березкин. – Лежать еще хуже.

– Да, – задумчиво произнес Байдаров. – Неплохо стреляет эта особа. Но я-то хорош, сам отдал ей сумочку.

В палату быстро и бесшумно, как мяч, вкатилась пухлая краснощекая сестра.

– Байдаров, – сказала она певучим голоском, – на рентген.

Она осторожно помогла Байдарову накинуть на больное плечо халат, взяла его под здоровую руку и повела из палаты. Вернулся Байдаров в хорошем настроении.

– Доктор сказал, – ничего страшного. У вас, говорит, кости не иначе, как из орудийной стали сделаны. Со второго этажа на мостовую хлопнулись и ничего как следует сломать не смогли. – Он достал из кармана халата плитку шоколада и положил Березкину на одеяло.

– В буфет заходил, думал по случаю окончания войны там что-нибудь покрепче лимонада имеется. Ничего нет.

Байдаров сбросил халат и улегся на свою койку.