Профессор поднял и положил на колени чемоданчик, маленький чемоданчик из крокодиловой кожи.
В чемоданчике находились три металлических футляра, выложенные внутри мягкой упругой пробкой В каждом- небольшая ампула, наполненная прозрачной жидкостью, голубой и невинной, как весеннее небо… Это было все, что осталось от многолетней работы.
Все…
И тут профессор впервые вспомнил о дочери.
Она осталась там, в горящем Берлине. Он не видел ее перед отъездом; где-то на окраине города она сводила свои последние счеты с русскими, которые убили у нее не то жениха, не то любовника, – профессор всегда очень плохо разбирался в ее делах.
Что там делает сейчас эта сумасшедшая девчонка?..
Последний выстрел
Северный пригород Берлина. Разбитая улица. Тишина, лишь кое-где потрескивает, остывая, горелое железо.
Светловолосая женщина в дорогом спортивном костюме, измазанном кирпичной пылью и паутиной подвалов, с немецким автоматом в руках, оглядываясь и прячась за выступами фасада, вошла в дом с заднего крыльца.
Осторожно, словно боясь упасть, она прислонилась к дверному косяку Закрыла глаза и стояла так несколько минут.
Потом оттолкнулась руками, покачиваясь, прошла в комнату. Опустила автомат прямо на пол, шагнула к кровати и упала ничком на подушки. Она долго лежала, неподвижная, как труп За окном послышался приближающийся скрежет гусениц танка, она вскочила, кинулась к автомату. Но танк прошел мимо, она присела на кровать Усталым потухшим взором оглядела комнату.
Толстый слой пыли, проникший через разбитые окна, покрывал все предметы: стол, трюмо, разбросанные туалетные принадлежности, которыми их хозяйка не пользовалась уже много дней Над столом висела большая фотография: молодая светловолосая женщина в открытом бальном платье с легкой улыбкой на тонких четких губах.
Когда это она снималась?.. Всего год тому назад. Только один год? Неужели она могла так безмятежно улыбаться?