Скорее всего, это Медок. Да, вне всякого сомнения, Медок... Теперь второй вопрос: из какой коммуны Медока это вино? Если мы будем элиминировать, то определить это тоже будет несложно. Марго? Нет, определенно не Марго. Оно не обладает пылким букетом "Марго". Пойак? Нет, и не Пойак. Для этого оно слишком нежное, слишком мягкое и томное. Вино из Пойака имеет вкус, который по своему характеру почти величествен. И в "Пойаке" я всегда чувствую этот своеобразный аромат, удивительно землистый, плотный аромат, который лоза впитывает в себя из грунта той местности. Нет-нет. Это... это очень нежное вино, сдержанное и стыдливое, нерешительно, но грациозно раскрывающееся на второй стадии пробы. Оно, пожалуй, немного плутовато на второй стадии, а также немного шаловливо, поскольку дразнит язык остатком, крошечным остатком танина. А в послевкусии оно бесподобно -умиротворяюще и женственно, с той известной радужной щедростью, которую можно найти только в винах коммуны Сент-Жюльен. Несомнено, это "Сент-Жюльен".

Ричард Пратт откинулся на своем стуле и, держа руки на уровне груди, аккуратно свел друг с другом кончики пальцев. Он вел себя до смешного самонадеянно, но, видимо, делал это умышленно -- хотел потешиться над хозяином дома. Я в немалом напряжении ждал, что же будет дальше. Луиза достала сигарету. Пратт услышал шипение загоревшейся спички и резко повернулся, охваченный неожиданным негодованием.

-- Я попросил бы вас! -- вскричал он. -- Пожалуйста, прекратите! Это отвратительная привычка -- курить за столом.

Она посмотрела на него, все еще держа горящую спичку в руке; взгляд ее больших, спокойных глаз задержался на несколько секунд на его лице и потом медленно, презрительно удалился. Она опустила голову и задула спичку, однако оставила незажженную сигарету между пальцами.

-- Извините, моя дорогая, -- сказал Пратт, -- но я терпеть не могу, когда за столом курят.

На этот раз она на него не посмотрела.