Поле не было больше нужно — цепочки стрел неслышно оседали на траву. И вслед за ними, не долетев до цели, падали последние камни…

…Уже на эскалаторе, спускаясь на вторую палубу, Координатор по карманному селектору запросил «эрудита». Выслушав ответ, он вызвал Бортинженера и, едва лицо того появилось на экране, резко спросил:

— Что такое балласт?

Бортинженер чуть замешкался. Координатор смотрел на него в упор, точнее не на него, а за него: вызов застал Бортинженера стоящим у дверей чьей-то каюты, и теперь Координатор по тонкой вязи орнамента, проступающей в углу экрана, пытался понять, чья же это дверь. Наконец Бортинженер заговорил, но голос его звучал как-то непривычно:

— Лишний груз… Обуза… Человек, не приносящий прямой пользы… примерно так…

— Не только, — возразил Координатор и вдруг сообразил: такой орнамент был на дверях только одной каюты — каюты Марсия. — Не только, — повторил он, чувствуя глубокое удовлетворение. — Это еще и старинный морской термин, обозначающий груз, принимаемый судном для улучшения мореходных качеств.

III. ТАНЬКИНА ЗАВОДЬ

«Так вот ты какая, Танькина заводь, — подумал Бец, сквозь неправдоподобно чистую зелень воды разглядывая мелкий песок, устилавший дно. Чистота эта и в самом деле была неправдоподобной, она ассоциировалась скорее не с тихой заводью, а с быстрым форельным перекатом. — Вот ты какая…»

Танькина заводь — эти два слова прорвались в сознание Беца сквозь кордон буднично-примелькавшихся названий; странным, дразнящим запахом позвали его и заставили неизвестно зачем выскочить на плавно замедляющий ход перрон.

Вагончик карвейра выскочил из туннеля и помчался по поверхности, легко подминая гранилитовую ленту пути. Сразу же погасли молочно-белые иллюминаторы, а вместо их ровного света по полу, стенкам и креслам запрыгали солнечные блики.