…Когда человеку исполнилось восемь лет, отца перевели в Северно-Уральское отделение Школы. Теперь они жили на Пай-Хое в таком же школьном городке. И коттедж был такой же. Только за окнами, насколько хватало глаз, лежал снег — было это в конце ноября.

Однажды, когда Мурсилис захандрил, человек не смог выпустить его в парк, — травы еще не было. Были только голые черные щупальца кустарника и снег, белый и равнодушный. Но кот упорно сидел под дверью, и когда дверь открылась, — кажется, это пришел отец, — кот увидел снег. Он замер. Понюхал. Попробовал лапой и потом долго брезгливо тряс ею в воздухе.

Весь остаток дня Мурсилис лежал возле кондиционера, грустный и безучастный. А утром он исчез. Его не было нигде. И только от дверей уходила узкая цепочка маленьких следов.

Как коту удалось выйти из дому, так и осталось неизвестным. Мать плакала. Отец несколько часов бродил по окрестностям городка, разыскивая своего любимца. Но вскоре ветер занес следы. Человек не плакал. Он знал: с котом ничего не случится. Он просто ушел искать свою траву. И хотя никто не учил его этому, он найдет. Обязательно. Неизбежно…

Мокрый от росы вереск потрескивал под подошвами. Промокшие брюки противно липли к ногам.

Человек смотрел в небо. Там, в нескольких сотнях километров над поверхностью Марса, висели крейсеры Пионеров. Скоро они уйдут. «Скилур» — к НИС-78, «Сегун» — к НИС-31, «Паллак» — к Пси Большой Медведицы.

Подкидыш из Соацеры стартует в четыре часа. Человек вынул «сервус» и набрал шифр вызова энтокара.

Духота отступала.

Крейсеры уйдут. И останутся только пунктиры радиобакенов — по одному на каждый парсек пути. Как узкий след на снегу…

Человек уйдет на одном из крейсеров. Куда? Неизвестно. И — неважно.

Туда, где растет трава.

I. БРОДЯГА