Приземлились, и Лин выскочила наружу, даже не подхватив подол платья. Треснула материя, зацепившись за острый край ступеньки. Девушка смутилась, хотя на Часовой площади перед ЦУУ пусто, и никто не видит. Взяла себя в руки и медленно, гордо выпрямив спину, пошла к двери. Медная ручка холодна даже в этот жаркий день. За дверью большой полутемный холл.

— Ваш билет!

Седой импозантный мужчина в светло-сером костюме подошел неслышно, не побеспокоив рой пылинок, плавающих в луче света из окна. Лин, проверившая за дорогу лотерейку несколько раз, сейчас торопливо шарит в кармане. Выхватывает картонку так радостно, что сует ее мужчине прямо под нос. Тот с достоинством отклоняется, берет из ее вспотевшей ладошки билет и кивком головы приглашает следовать за ним.

Долго идут по винтовой лестнице. Лин кажется, что вот-вот выйдут на чердак — здание ЦУУ вовсе не кажется таким уж высоким. Но оказываются на последнем этаже. Провожатый пристально оглядывает Лин и указывает ей на дверь под номером восемнадцать:

— Ваша удача ждет вас.

Уходит, не дожидаясь, когда Лин войдет. Девочка глубоко вздыхает, как перед прыжком с леолетом, и шагает за дверь.

Маленькая веранда, незастекленная, вся усыпанная желтыми листьями. Запах яблок — они повсюду: лежат вдоль стены, закатились под плетеные кресла, рассыпались по круглому столу. За окнами — сад, желто-красные деревья до самого горизонта.

— Здравствуйте!

Лин от смущения застревает у порога. Старушка в темно-зеленой шали торопливо опускает на колени вязание и кивает:

— Садись, коли пришла.

— Я…

— Знаю, я все знаю. Вижу, ехала, торопилась. А что торопиться — твоя удача теперь никуда не денется, — старушка говорит, а сама быстро снимает со стола яблоки, роняя их в подол и под стол. — Ну, смотри, деточка!