На веранде стало холоднее, яблоки сморщились, а за окном полыхает ярко-красная рябина. А вот старушка совсем не изменилась: то же вязание на коленях, та же зеленая шаль, превращающаяся в дороги судьбы.

Лин вздрагивает: где тот сложный узор, открывшийся ей почти десять лет назад? Сейчас тянулось всего несколько дорог.

— А любовь? А где же любовь? — жалобно спрашивает Лин, не найдя нужного пути.

— Что же ты, милая, хотела, — старушка подперла подбородок морщинистым кулачком и смотрит на Лин. — Проворонила ты любовь-то свою, ушла удача.

— Как ушла? Но у меня выигрыш!!

— А вот так, — в старческих глазах плавает безмятежность. — Твой мужчина встретил другую, детишек нарожал, да счастлив. А что до выигрыша, так вот ваша встреча, — показывает спицей на узкую дорожку.

Лин всматривается: любовь, стягивающая двоих прочными канатами, его развод, оставленные дети. Его чувство вины и ее досада. Память о прошлом, встающая между ними. И его решение — вернуться, старая любовь не отпускает. Лин думает, что та, к которой он вернется, когда-то тоже сидела в ЦУУ и выбирала свой путь. Интересно, какой была удача в любви той женщины? Красным бутоном розы или тонким золотым колечком?

Лин закрывает лицо руками и раскачивается в такт словам старухи:

— Что же ты, милая, думала, дали тебе удачу за порцию мороженого, и всю жизнь королева? Эх, деточка, кабы все так просто было. Цена удаче-то твоей повыше оказалась.

— Любовь? — потеряно спросила Лин. — Это — цена?!

— Глупая ты, милая, может, молодая еще, потом поймешь. Выбирать-то будешь?

— Буду! — решительно встряхивает Лин волосами. Нашла: не любовь, так самого перспективного мужчину. Гар Ванд, писатель, леолетчик. Лин никогда бы с ним не встретилась, Ванд не интересовался СВ-дивами, но удача ждет ее через неделю на приеме по случаю нового леосезона.