- Что-то Света к вам не приходит. Или поругались? - спрашивает Матрешенька.

- Нет, не поругались, совсем не ругались, - отвечаем мы.

Какой-то чужой стал ее подъезд. Проходим мимо окна - слышны звуки музыки. Света дома, учится играть.

И на ледяных дорожках кататься без нее не очень интересно - ведь лучшие ледяные дорожки возле третьего подъезда: там живет много больших мальчишек из пятых-шестых классов, они лучше всех раскатывают эти дорожки, даже поливают их потихоньку от взрослых. А третий - Светкин родной подъезд. В случае чего всегда можно было закричать: "Мама!", и Светкина мать тут же посмотрит в окно на первом этаже.

Но Светка пропадает и пропадает, и мы почти не катались на ледяных дорожках. Ну, что это за дорожка - в две ступни? А длиннее возле нашего подъезда не было, потому что на первом этаже жила Марья Михайловна, которая всегда смотрит в окно, даже ночью, не раскатывает ли кто ледяных дорожек.

Весна началась, окна широко распахнуты, во дворе солнце, ручьи. Как-то видим: Света возле своего подъезда. Попросились у Матрешеньки гулять, выскакиваем из подъезда. Светочка стоит спиной к нам, в синем берете, в ботах, играет с малышами. Мы - к ней: "Света! Светочка!" Она - бегом от нас. Да так быстро, как никогда не бегала. Всегда, бывало, Луза перегонит ее или наша Наташа.

Бежит от нас, от нашего двора к чужому двору. Мы за ней. По лужам, по ручьям. Кричим: "Стой! Стой, Светочка!" Ловим ее, хватаем за руки, за пальто. Она кажется немного чужой в новом красном пальто, в новой береточке, молча вырывает руки, глаза полны слез.

- Пошли гулять! - зовет Луза. - Мы давно с тобой не играли!

Света как заплачет. Села на землю в своем новом пальто, наклонила голову. Горько-горько плачет и говорит: