- Коли не сговоримся теперь - не сговоримся никогда! Вечно будут у нас раздоры! Вечно будем мы обескровливать земли наши! - воскликнул наконец в горячности Мономах.

Эти слова образумили остальных князей. Наконец после долгих обсуждений они сговорились, что дети каждого из трех сыновей Ярослава возьмут себе те волости, в которых прежде сидели отцы их.

- Итак, решено. Ты, Святополк впридачу к Киеву получишь Туров, Святославичи - Олег, Давыд и Ярослав - земли Черниговскую и Муромскую. Мстислав, сын мой, владеть будет Новгородом, куда посадил его еще дед Всеволод, - подвел черту Мономах.

Сказал - и выдержал паузу. Обвел глазами сидевших против него князей: никто ли не скажет против? Нет, все молчат. Лишь Святополк хмурится, да Давыд Игоревич нехорошо смотрит - вроде и в лицо, да глаз его не поймаешь. Другое дело тезка его - Давыд Святославич - легко смотрит, без утайки.

- Давыд Игоревич получит Владимир-Волынский... - продолжал Мономах. - К Ростиславичам - Васильку и Володарю - отойдут Перемышль и Теребовль.

Василько благодарно посмотрел на Мономаха. Лишь он один из всех князей русских защищал интересы князей-изгоев - Давыда Игоревича и двух Ростиславичей: его, Василька, и брата его Володаря. Остальные князья лишь о том пеклись, чтобы оторвать себе от их земель кусок пожирнее.

Хмыкнул насмешливо Святополк:

- Всю, стало быть, Русь поделил? Себе хоть кусочек-то оставил? А если оставил, то сказывай что. Нет у меня веры таким бескорыстникам.

- Я свой удел никому не отдаю. Ко мне отойдут Переяславль и Смоленск.

Святополк взял со стола чашу, подержал ее и, не отпив, вновь поставил. Плеснуло пенное на дощатый стол. Смотрят князья на лужицу - каждый о своем думает.

- А Ростовские земли к кому? Тоже ведь к тебе? - спросил киевский князь будто без интереса.