Позже, когда они шли по зеленой равнине, Кассафех спросила:

- Неужели этот толстяк ушел от нас? Может, он заблудился? А вдруг на него напали дикие звери?

- Он не может погибнуть - так же, как и мы, - нехотя отозвался Симму. Это были его первые слова за весь день.

- Но если шакалы разорвут его!.. - взволнованно воскликнула Кассафех.

- Думаю, он выживет. Он не может умереть.

- Но, - продолжала Кассафех, - он ведь так беспокоился о тебе! Он говорил, люди должны узнать о твоем подвиге...

- Послушай, женщина, - резко оборвал ее Симму. - Этот бродяга говорил о городе, и ты внимательно слушала. Город для тебя - дворец, благоухающий розами и купающийся в причудливых фонтанах. Ты говоришь, что я герой, и видишь меня королем. Но если Симму король, то Кассафех - королева, одетая в шелк, с жемчугами в волосах. А я видел город, в котором одни мертвецы. Города - это клетки. Почему ты хочешь, чтобы я жил в клетке?

- Я ничего не хочу, - надменно ответила Кассафех. - Герой - это ты, а не я. Ты говорил, что женишься на мне, но я вовсе не стремлюсь выйти замуж. И разве не я сбежала именно из такой глупой благоухающей роскоши, какую ты сейчас описал? Как только мы доберемся до населенных мест, я уйду, а ты можешь делать все, что хочешь.

Остаток дня они шли молча. А вечером в свете луны Симму снова завоевал ее. Путники помирились, но прежней близости между ними уже не было.

Снова и снова Кассафех оглядывалась назад. Девушка снова и снова представляла себе золотой город, в котором она правила как королева. В этом не было ни алчности, ни жажды власти, а скорее напоминало игру маленькой девочки с платьями матери. А еще девушка хотела, чтобы все преклонялись перед мужчиной, которого она любит. Армии должны пасть ниц перед ним, а женщины рыдать от желания принадлежать ему.