- Ну сколько можно прясть? - пожаловалась Моргауза. - У меня уж все пальцы разболелись! Пряду, пряду, пряду с утра до вечера, прямо как служанка какая-нибудь!

- Любая дама должна уметь прясть, - упрекнула девочку Игрейна, памятуя о долге старшей сестры, - а у тебя не нить, а сплошной позор: то утончается, то утолщается... Руки перестанут уставать, как только приноровятся к работе. А вот если пальцы ноют, это верный знак того, что кто-то ленится: значит, к труду привычки нет. - Она забрала у Моргаузы веретено с мотовилом и легко, словно играючи, его крутнула: неприглядная пряжа под ловкими пальцами Игрейны свилась в ровную, безупречного качества нить. - Вот, гляди: не так все и сложно, и за прясло цеплять вовсе незачем... - И вдруг молодой женщине отчаянно надоело вести себя так, как предписывает долг. - Впрочем, так и быть, отложи прялку. Еще до вечера здесь будут гости.

- Я ничего не слышала, - удивленно захлопала глазами Моргауза. - Ни о каких гонцах с известием!

- Не удивляюсь, - отозвалась Игрейна, - потому что никаких гонцов и не приезжало. Мне было Послание. Сюда едет Вивиана, и с ней - мерлин. - О последнем она и не догадывалась, пока не произнесла этих слов вслух. - Так что отнеси Моргейну к кормилице, а сама ступай и надень праздничное платье, то, что крашено шафраном.

Моргауза с явным удовольствием отложила прялку, но помедлила, изумленно глядя на Игрейну:

- Шафранное платье? Ради сестры?

- Не ради нашей сестры, Моргауза, но дабы почтить Владычицу Священного острова и Посланца богов, - резко одернула ее Игрейна.

Моргауза уставилась в узорчатый пол. Высокая, крепко сбитая, девочка только-только вступила в пору взросления и созревания; ее густые волосы отливали рыжиной, как у Игрейны, а кожу щедро сбрызнули веснушки, сколько она ни выводила их пахтой и ни выпрашивала у травницы снадобий и притираний. В свои тринадцать лет ростом она уже сравнялась с Игрейной, а со временем обещала вытянуться еще выше. Моргауза неохотно подхватила Моргейну и понесла ее прочь.