"И почему ты не приехала раньше, зачем бросила меня совсем одну учиться супружеству и рожать дитя в одиночестве, в страхе и тоске по дому? А ежели ты не могла приехать раньше, зачем вообще приезжать - теперь, когда уже поздно и я наконец-то смирилась со своей участью?"

- Расстояние и впрямь велико, - мягко отозвалась Вивиана, и Игрейна поняла, что жрица, как всегда, услышала не только слова, произнесенные вслух, но и невысказанную жалобу. - А времена ныне опасные, дитя. Но эти годы, годы одиночества, сделали тебя женщиной - пусть горьки они, как годы уединения для будущего барда, - добавила она, улыбаясь давнему воспоминанию, - или для будущей жрицы. Если бы ты выбрала этот путь, ты терзалась бы одиночеством ничуть не меньше, моя Игрейна. Ну, конечно, проговорила Вивиана, наклоняясь, лицо ее смягчилось. - Иди ко мне на колени, маленькая. - Она подхватила Моргейну, и мать проводила дочку изумленным взглядом: обычно Моргейна дичилась чужих, точно полевой кролик. Отчасти досадуя, отчасти уже снова подпадая под знакомые чары, Игрейна наблюдала за тем, как ребенок устроился на коленях у Вивианы. Вивиана казалась такой махонькой: чего доброго, не удержит! И впрямь - женщина из народа фэйри, женщина Древнего народа. А Моргейна, по всему судя, и впрямь пойдет в нее.

- А как там Моргауза, как поживает она с тех пор, как я прислала ее к тебе год назад? - спросила Вивиана, поднимая взгляд на девочку в шафранном платье, что обиженно забилась в уголок у огня. - Иди-ка, поцелуй меня, сестренка. О, да ты вырастешь высокой и статной, как Игрейна, - проговорила жрица, протягивая руки навстречу Моргаузе, что с недовольным видом вышла на свет - ни дать ни взять строптивый щенок. - Конечно, садись у моих ног, если хочешь, дитя. - Моргауза тут же устроилась на полу и склонила голову на колени Вивиане; еще миг назад она дулась, а сейчас вдруг глаза ее наполнились слезами.