Горлойс тоже проследил направление его взгляда.

- Мне хотелось бы представить мою супругу королю, доброго вам дня, лорд мой герцог, - бросил он и, не дожидаясь прощальных слов Утера, зашагал к выходу. - Мне не нравится, как он на тебя смотрит, Игрейна, - объявил он, оказавшись за пределами слышимости. - Для порядочной женщины он неподходящее знакомство. Избегай его.

- Он смотрел вовсе не на меня, о супруг мой, но на мою подвеску, возразила Игрейна. - Он что, так жаден до драгоценностей?

- Он до всего жаден, - коротко отрезал Горлойс. И увлек жену за собою, да так стремительно, что Игрейна в своих башмачках на тонкой подошве то и дело спотыкалась на каменной мостовой. Вскоре супруги поравнялись с королем и его свитой.

Амброзий в окружении священников и советников выглядел самым обычным дряхлым, больным стариком, который отправился к обедне натощак и теперь не прочь присесть и подкрепиться. Он шел, прижимая одну руку к боку, точно внутри у него все болело и ныло. Но Горлойсу он улыбнулся с искренней приязнью, и Игрейна тотчас же поняла, почему все жители Британии разом позабыли о своих распрях ради того, чтобы встать под знамена этого человека и отшвырнуть саксов от родных берегов.

- Как, Горлойс, ты уже вернулся из Корнуолла - так быстро? Я уж почти и не надеялся увидеть тебя до совета, а то и вообще, - промолвил Амброзий. Голос его звучал чуть слышно, с придыханием, король протянул к Горлойсу руки, а тот осторожно обнял старика и без околичностей выпалил:

- Вы больны, мой лорд, вам не следовало вставать с постели!