- До меня дошли известия о том, будто саксы заключили что-то вроде договора с северянами: вроде как коня зарезали и принесли клятву на его крови, как это у них, у дикарей, водится, - проговорил Амброзий. - Так что возможно, на сей раз полем битвы станет Корнуолл. Уриенс, тебе, вероятно, придется вести наши войска в Западные земли, тебе и Утеру, он-то знает валлийские холмы, как рукоять своего меча. Чего доброго, война и в ваши мирные края придет, Горлойс.

- Но ведь вас, как и нас на севере, защищает морской берег и утесы, вкрадчиво проговорил Лот Оркнейский. - Не думаю, что орды дикарей доберутся до Тинтагеля, для этого нужно хорошо знать скалы и бухты. А ведь даже с суши Тинтагель нетрудно защитить, благодаря протяженной дамбе.

- Это верно, - согласился Горлойс, - но в бухтах на берег легко высадиться с корабля; и даже если враги не сумеют добраться до замка, нельзя забывать о разбросанных тут и там деревнях, о плодородных землях и посевах. Я могу защитить крепость, но что будет с округой? Я - герцог, ибо защищаю своих подданных.

- Сдается мне, что герцог или король должны бы делать и больше, отозвался Амброзий, - но доподлинно сказать не могу. Я никогда не знал мира, так что проверить не удалось. Возможно, наши сыновья сумеют то, чего не удалось нам. Ты, Лот, пожалуй, до этого доживешь, ты из нас самый молодой.

Во внешней комнате послышался шум, и в следующий миг в дверях воздвигся высокий светловолосый Утер. Он держал на привязи двух псов, псы рычали, тявкали, рвались с поводков. Задержавшись на пороге, он терпеливо распутал кожаные ремни, вручил поводки слугам и вошел в покой.

- Ты нам все утро покоя не даешь, Утер, - съязвил Лот. - Сперва священнику помешал обедню служить, а теперь вот короля за завтраком потревожил.

- Я помешал? Умоляю простить меня, лорд мой, - улыбнувшись, проговорил Утер, и король протянул ему руку, просияв, точно при виде любимого ребенка.