Только здесь – когда там, дома, мои дни истекут, и останется один только вечный, непреходящий день здесь… Впрочем, тут же подумал я, Мастер и тогда не даст подолгу засиживаться без работы. Не тот у него характер. А, да пускай гоняет – все равно, каждый раз мы – и она, и я – будем возвращаться сюда, если не в этот двухэтажный дом с высокой крышей, то во всяком случае в его окрестности – и пребудем, пока существуют миры, а также те, кто следит, чтобы эти миры продолжали существовать. Станем постоянными жителями Фермы – как иеромонах Никодим, например…

Мысли мои прервались от звука шагов. Занятно: я не разучился узнавать шаги, и сейчас, едва услышав, уже знал, кто приближается: высокий, сильный, чуть насмешливый человек вечно среднего возраста.

Мастер подошел и, как встарь, положил мне руку на плечо, как бы обнимая.

– С приездом, Ульдемир, – сказал он таким голосом, будто мы не виделись – ну, от силы каких-нибудь три дня. Словно мы вернулись в те времена, когда все были молоды и – ну да, наверное же мы были тогда счастливы, хотя и не понимали этого; подлинное счастье всегда остается в прошлом, оно всегда уже ушло, и его видишь только со спины, потому что никак нельзя обогнать его, чтобы снова встретиться лицом к лицу, чтобы воскликнуть: «Я знаю тебя! Твое имя – Счастье!» – и в ответ увидеть ту улыбку, которой улыбается только Счастье, – но тогда тебе казалось, что всего лишь улыбнулась женщина…

– Здравствуй, Мастер, – сказал я и вздохнул невольно. – Тепла тебе.

– Ты рад снова оказаться здесь, капитан?

Серьезный ответ занял бы слишком много времени. И я предпочел увести разговор в сторону:

– Я давно уже перестал быть капитаном, Мастер.

– Нет, – откликнулся он серьезно. – Однажды возникнув, это не проходит. Дремлет, может быть. И когда нужно – просыпается.