Я старался держаться на плаву; в моем возрасте это куда труднее, чем в тридцати- или сорокалетнем. Надо было крутиться, и я крутился.

Это привело к тому, что в начале текущего года я почти случайно оказался в Мюнхене - по делам одного совместного предприятия, где я иногда подрабатываю; немецкая марка нынче стоит высоко. Прекрасный, богатый город, хотя жизнь в нем и дороговата, в особенности для нашего брата всех тех, для кого марка не является родной и кто с детства привык разговаривать на невнятном языке рубля. Все свободное время - а его оставалось у меня немало - я проводил на улицах, а если быть совершенно откровенным, то в магазинах, которых на этих улицах полным-полно; не то, чтобы я сам много покупал, просто с удовольствием смотрел, как люди покупают всякие хорошие вещи, ухитряясь обходиться без таких фундаментальных понятий, как "дефицит" и "очередь". И вот однажды, ближе к вечеру, когда я выходил из филиала Вульворта, что под землей, на станции метро "Карлстор", кто-то мягко взял меня за плечо. Я обернулся, движением бровей просигнализировав удивление. В ответ человек улыбнулся.

Я не сразу узнал его. В последний раз мы виделись давно, да и в совершенно других галактических широтах; минувшее время изменило нас, как преображает оно каждого - и, как правило, не к лучшему. Так что память моя сработала не сразу, и я успел спросить - по-немецки, разумеется:

- Чем могу служить?

- Не думал, капитан, - проговорил он, продолжая улыбаться, - что встречу тебя именно здесь. Я очень рад.

Только сейчас я сообразил наконец с кем разговариваю.