- Вот и все, - проговорил человек негромко. Отняв руки, опять посмотрел на пальцы; повернул ладони вниз и посмотрел еще. Пальцы не дрожали. Он потер ладони одну о другую. Упругим движением встал. Громко позвал:
- Эфат!
Тотчас же распахнулась одна из трех имевшихся в комнате - в зале, вернее сказать, - дверей, и в проеме остановился пожилой человек в красной отблескивавшей ливрее. На лице его не было выражения, как не бывает его на плитке кафеля.
- Можно убрать, - сказал человек, движением головы указав на диван.
- Да, Рубин Власти.
Подняв легкий муляж на руки, он направился к шкафу.
- Нет, Эфат, не туда. Унеси совсем. Пусть побудет где-нибудь. До завтра.
- Разумеется, Рубин Власти. До завтра.
- И возвращайся. Мне пора одеваться.
Оставшись в одиночестве, человек, названный Рубином Власти, медленно прошелся вдоль стены с холодным оружием. Не доходя до середины, остановился, снова обретя неподвижность. В дальнем углу низко загудели, потом гулко, колокольно ударили стоявшие там часы, созданные в виде крепостной башни. Десять ударов. При каждом из них уголок рта Рубина Власти чуть заметно дергался. С последним ударом возвратился Эфат.
- Рубин Власти прикажет подать ритуальное?
- Все, что полагается для малого преклонения перед Бриллиантом Власти.
(Оба они отлично знали, что сейчас следует надеть; но и вопрос и ответ тоже давно уже стали частью ритуала, и вопрос должен был быть задан, и ответ должен был быть дан.)