– Деньке достанется, – вздохнула Анечка. – Давай хотя бы дойдем до залива, может, маячок сработает.

Они пересекли бульвар и двинулись по Шкиперскому протоку, оставив позади руины старого дома. Развалины выглядели остатками чего-то живого, но белая ночь часто путает реальное с нереальным. Лесик надвинул на глаза окуляры прибора.

– Плохо видно, – сообщил он. – Подвижный фон, как всегда возле кладбища.

У Анечки мороз пробежал по коже – никак не могла привыкнуть.

– Надо спешить, – заметил ее замешательство Лесик.

Они пробежали еще метров двести, под ногами загудел металлический мостик через проток. До залива оставалось совсем немного, и ветер тут был сильнее – настороженно шумел в кронах деревьев, игриво трепал волосы, пел в прутьях покосившихся старых ворот.

– Ой! – вскрикнула Анечка. – У меня метка на экране! Почти на пределе дальности. Движется вдоль берега.

– Где? – оживился Лесик.

По экрану приборчика, расчерченного светящейся сеткой концентрических окружностей, двигалась яркая искорка, словно блоха на рентгеновском снимке. Анечка уверенно показала рукой на видневшуюся вдалеке свалку.

– Там.

Ленточки рваных пластиковых пакетов трепетали на колючей проволоке вдоль забора, Лесик внимательно вглядывался в окуляры прибора.

– Ну? – нетерпеливо спросила девушка.

– Что-то есть. – Голос парня прозвучал жутковато. – Что-то серьезное. Вон за той кучей ящиков и контейнеров. Засветка класса «Ка», около трех баллов. Если бы не этот проклятый фон, я бы сказал точнее. Ты взяла распылитель?

– Нет. – Анечка виновато склонила голову. – У меня карманы узкие.

– Детский сад! – фыркнул Лесик. – Ремень надо носить! Пойдем, только осторожнее, очень прошу. На телефон – если что, сразу звони на базу.

– А что понимать под твоим «если что»? – В голубых глазах девушки не заметно было и тени насмешки.

– Не знаю, – на ходу пожал плечами Лесик. – Давай скорее.