— Как в это время года море? В шторм меня укачивает!

— Пан Туричек! Говорят, в нашей делегации будут дети? — С этим вопросом обращается к нему только что подошедшая толстая туристка.

— Дети будут! — решительно отвечает пан Туричек, машет кому-то рукой. — Содруг Пасек! — И устремляется вдоль состава.

Возле одного из вагонов Алена знакомится с высоким, худощавым подростком. Он с рюкзаком за плечами, с большим биноклем и фотоаппаратом на груди. Из бокового кармашка клетчатой куртки выглядывают головки авторучек. В руке у него толстая общая тетрадь в красной папке. Мальчик близорук, носит очки, и это придает ему еще большую серьезность.

— Петр Глабазня из Остравы-Прживоза! — представляется он с достоинством, пожимая руку Алене.

Подскакивает бойкий паренек, который, несмотря на полноту, очень подвижен и суетлив.

— Поздравляю! — восклицает он, обращаясь к Петру. — У нас уже есть нянька!

— Я?! — удивляется Алена и даже отступает на шаг.

— Да нет, не ты! — просто отвечает мальчик. — Лацо Маркус из Жилины! Будем знакомы! — Он поспешно и деловито протягивает Алене руку. — Знаете, к нам приставили учительницу. Она будет следить за каждым нашим шагом!

— Я это предвидел, — говорит Петр, разглядывая в свой бинокль туристов на перроне. — Какая она из себя, эта учительница?

— Пожилая… «Седая такая… — говорит Лацо. — Да вот она, прощается со своей дочкой!

— Где? Где? — интересуется Петр и направляет бинокль в ту сторону, куда показывает Лацо.

Возле журнального киоска разговаривают две женщины. Одна — молодая, лет двадцати четырех, стройная, стриженная «под мальчика». Другая — пожилая, с добрым лицом.

— Иржина! Запомни, что меня с тобой не будет! Ты не должна выходить на станциях из вагона! И не высовывайся в окно. Не лежи долго на солнце: загар проходит, а больное сердце остается. Я буду беспокоиться!

— Хорошо, мама! Хорошо! — оглядываясь по сторонам, говорит девушка. — Ты забываешь, что я уже не школьница! Я уже учительница! Прости, меня зовет руководитель. До свидания, мама! Я буду писать!