Наташе было поручено следить за четырёхлетним братишкой Стёпкой. Стёпка играл в песочнице и чуть что ревел громче корабельной сирены. Но Наташа вынуждена была терпеть его, потому что бабушка ушла в магазин.

Стёпка зарывал в песок пластмассовых индейцев, а потом откапывал их. Но откапывалось индейцев каждый раз почему-то меньше, чем закапывалось. Вскоре Стёпка остался совсем без индейцев и, засунув грязный палец в рот, стал размышлять, чем бы ему заняться.

- Сейчас ка-ак швырну! - братец зачерпнул пригоршню песка и сделал вид, что хочет бросить его в Наташу.

- Попробуй только! Я насыплю тебе полные штаны песка.

Когда бабушки не было рядом, сестра обращалась с малышом очень решительно.

- Не насыпешь! Ты старше, и ты за меня отвечаешь. Если со мной что-нибудь случится, тебя посадят в тюрьму!

Наташа сердито глянула на Стёпку. До чего же он ей надоел!

- Вот суну тебя в мусорный бак и закрою крышкой,- пригрозила она.- А потом приедет машина и увезёт тебя на свалку!

Стёпка скривился, собираясь оглушительно зареветь, но, оглядев двор, увидел, что, кроме него и Наташи, никого больше нет и, следовательно, плакать не для кого. Малыш глубоко вздохнул и, стащив с ноги ботиночек, стал закапывать его в песок. К Наташе он больше не приставал: мусорный бак был совсем близко.

Наташа вздохнула и стала палочкой рисовать на земле домик.

"Скукота-скукотища! - думала она.- А ещё называется каникулы! Хоть бы приключеньице какое-нибудь маленькое!"

Наташа и Стёпка жили в четырёхэтаэжном доме на улице Маросейке в центре Москвы. Это был очень старый дом, кирпичный, массивный, словно скошенный на одну сторону.

Двор дома был тупиковым. В него вела одна-единственная арка, невысокая, кривая, с ржавыми петлями от бывших когда-то железных ворот. И войти во двор, и выйти из него можно было только через эту арку. Во дворе была детская площадка с турником и песочницей, росло несколько старых тополей и стояло две скамейки.