Но Тигруша не собиралась убегать. Она прыгала вокруг Фофанькина и дразнилась:

- Фофанькин-тараканькин! Фофанькин-обезьянькин! Поймай меня!

Услышав, что она умеет разговаривать, Фофанькин ошарашенно опустился на четвереньки и задумчиво почесал ногой затылок.

Афоня мелко-мелко задрожал и прикинулся кактусом. Отличить Афоню от кактуса могла только его родная мама, но никак не Фофанькин, который не приходился Афоне даже дальним родственником.

- Триста тридцать три тысячи восемьсот двадцать восемь! - ни с того ни с сего воскликнул Фофанькин. Это означало у него крайнюю степень изумления. Фофанькин осторожно дотронулся до уха Афони, чтобы окончательно выяснить, что это. Уши у Афони были колючие, и Фофанькин уколол палец.

- Ы-ы! - Фофанькин пришёл в бешенство и зарычал. Тут Тигруше стало не до шуток. Разъярённый питекантроп с огромными мышцами и вдобавок ловкий как обезьяна кого угодно мог привести в ужас. Афоня прыгал как резиновый мячик, ускользая от Фофанькина. А Тигруша, бегавшая не так быстро, как Афоня, забралась на высоченный старый тополь, надеясь, что тут-то Фофанькину её не достать. Но питекантроп лазал по деревьям ничуть не хуже Тигруши. Цепляясь за ветки руками и ногами, он полез следом.

- Осторожно, Тигруша! - крикнул Афоня.- Спускайся!

Но Тигруша не могла спуститься, за ней карабкался питекантроп, бубня себе под нос: "Животные должны сидеть в клетках. Соблюдайте правила пользования зоопарком".

Чем выше, тем тоньше становились ветки. Тигруша боялась смотреть вниз, чтобы не сорваться. Верхушка тополя раскачивалась от ветра, а под ней раскинулся казавшийся совсем крошечным зоопарк. Тигруша слышала пыхтение Фофанькина. Она забиралась всё выше и выше, пока ветки не стали совсем тонкими и не грозили обломиться.

Фофанькин вытянул мохнутую лапу и схватил царапающуюся Тигрушу за шкирку.