Правда, облака оказались не настолько плотными, как он опасался: кое-что можно было разглядеть, но поднялся сильный ветер, и под его порывами каждое движение могло стать роковым. Внезапно воздух потеплел – не сильно, но вполне ощутимо, – и он насторожился; в окружающем тумане не было ничего подозрительного, он по-прежнему оставался всего лишь туманом, но отсутствие каких-либо запахов настораживало: ведь наиболее вероятный источник тепла – выход горячих газов или что-нибудь в этом роде. Весьма озадаченный, он продолжил восхождение и через пару десятков шагов внезапно вышел на чистое пространство. Строго говоря, это был лишь узкий промежуток между двумя слоями облаков, образованный массой теплого воздуха, но это уже не имело значения: прямо перед собой, метрах в двенадцати, он увидел вершину Горы. Второе облачное кольцо клубилось значительно выше.

Здесь, наверху. Гора еще больше напоминала вулкан; идеально круглая воронка кратера диаметром более сотни метров выглядела столь же неестественно, как стена облаков и неожиданное тепло. Собственно говоря, кратер и был источником этого тепла: он ясно видел, как над ним дрожит воздух. Человек осторожно, ползком, подобрался к краю кратера и заглянул внутрь. На мгновение ему показалось, что непривычно долгое восхождение лишило его рассудка.

Лица… Огромные лица, высеченные из белесоватого камня, окружали воронку. Носы были не меньше восьми метров в длину, а гигантские рты, к счастью, закрытые, вполне могли бы проглотить целое стадо бизонов.

"Кто изваял их? – со страхом подумал он. – И зачем?"

Метрах в сорока ниже кольца каменных лиц воронка кончалась. Дырчатый пол казался покрытым какой-то грубой тканью, но он был достаточно искушен, чтобы понять: это наверняка металл. Сквозь узкие ячейки этого диковинного сита из недр горы поднимался горячий воздух, создающий облачную завесу и поддерживающий температурный режим вокруг вершины. В центре воронки имелось изображение пяти колец, размещенных квадратом: четыре по углам и пятое – в середине. Внутри колец тоже виднелись какие-то рисунки, но разглядеть их как следует не удалось: отчасти мешало расстояние, но больше – что-то напоминающее смолу, которой были залиты рисунки. Местами это покрытие было сколото, из чего он сделал вывод, что оно появилось здесь позже, чем изображения.