Я ощупал плечи и зад, куда достали лопасти вентилятора, - мокро. Комбинезон, кожа, поверхность мышц превратились в рыхлую губку, беспрерывно сочащуюся кровью. Однако боли пока не было - слишком велика была скорость вращающихся лезвий. Вспомнив о ней, я чуть не взвыл - напомнили о себе и ожоги.

Вдруг откуда-то сверху ударил и накрыл меня луч прожектора. Не думая уже ни о чем, оставив позади память, и боль, и растерянность, метнулся к темному высокому баку. Прожектор, запоздав на долю секунды, широко, из стороны в сторону повел лучом, выхватывая из темноты многорядье ажурных металлоконструкций, решетчатые фермы, балки, трубы, винтовые переходы; все это рассекал луч на штампованные доли светотени, заполняя помещение хаосом искривленной геометрии.

Бак, за которым я прятался, мгновенно зашипел, - по запаху и зеленому отблеску я догадался о выстреле. Вспыхнул яркий свет; пар бешено рвался, заполняя пространство влажной мутью, Я отпрыгнул к ближайшей опорной мачте, на которой держался настил второго решетчатого потолка. Стараясь не опережать волну пара, полез по узенькой сварной лестнице вверх. Теперь уже снизу метрах в двадцати от меня продолжали стрелять из бластера по баку. Это угадывалось на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. Что ж, хорошо, хотя еще сильнее стало жечь обожженную кожу.

Все опорные мачты соединялись тросами друг с другом. Я вступил на трос, придерживаясь руками за тот, который был выше. Мачта за спиной еле слышно поскрипывала; я надеялся, что те, кто стрелял по мне и в чью сторону я шел, тоже не обратят внимания... Хождение по тросам - хуже всего, что можно придумать! Я сам себе казался глупой ярмарочной куклой, пляшущей на потеху покупателям.

Беспорядочное болтание (я гневно стискивал зубы, пытаясь уловить ритм совместных амплитуд) стало стихать у цели. Я замер на лестнице; снизу продолжали (отсюда видно - двое) стрелять.