Я вышел на дорогу перед ним.

- Тал, - сказал я, подняв руку ладонью вверх. Это обычное горийское приветствие.

Грязный громадный человек, с деформированным тяжелой работой телом, стоял передо мной. Голые ноги твердо упирались в землю. Он поднял голову. Широкие глаза, бледные, как вода, смотрели на меня сквозь гриву спутанных волос.

Несмотря на его замедленную реакцию, я понял, что он удивлен моему появлению. Вероятно он не ожидал встретить здесь кого-либо. Это озадачило меня.

- Тал, - сказал он густым голосом, мало похожим на человеческий.

Я почувствовал, что он думает о том, сможет ли быстро достать свой топор.

- Я не хочу причинять тебе зла, - сказал я.

- Что ты хочешь? - спросил он, видимо заметив, что на моем снаряжении нет обозначений и эмблем. Значит, я преступник, стоящий вне закона.

- Я не преступник.

Он мне не поверил.

- Я голоден, - сказал я, - и ничего не ел уже много времени.

- Я тоже голоден и давно ничего не ел.

- Близко твоя хижина?

Вопрос был лишним. Близился вечер и, значит, лесник был рядом с домом. Солнце регулировало распорядок жизни на Горе. Лесник наверняка возвращался домой с работы.

- Нет, - ответил он.

- Я не причиню вреда твоему Домашнему Камню, но у меня нет денег, чтобы заплатить тебе. Я очень голоден.

- Воин берет сам все, что пожелает, - сказал человек.

- Я ничего не хочу забирать у тебя.

Он взглянул на меня и мне показалось, что легкая улыбка тронула его задубевшее лицо.

- У меня нет дочери, нет серебра, нет хороших вещей.

- Тогда я желаю тебе процветания, - засмеялся я, пропустив его вперед, а сам направляясь следом.

Я прошел всего несколько шагов, когда его голос остановил меня. Слова было трудно разобрать, так как члены этой касты жили поодиночке и редко разговаривали.