Оба господина удалились в Комнату для Особых Торжеств (КОТ). Они захлопнули за собой двери, оставив приунывших детей собирать и укреплять на люстре свалившиеся абажурчики, а также горячо обсуждать вопрос: излечимо умопомешательство или нет? Ханси и Тита считали, что излечимо, Титус и Марианна считали, что нет.

Господин Харчмайер и господин Низбергер долго совещались в КОТе. Потом они позвали детей, дети явились.

— Ребятки, — проворковал господин Харчмайер, — сгоняйте-ка живо за Тюльмайером, потом за Лисмайером, далее за господином пастором и не забудьте господина учителя!

— И непременно господина Верхенбергера, непременно! — крикнул им уже вдогонку господин Низбергер.

Тюльмайер, Лисмайер, пастор, учитель и Верхенбергер не заставили себя долго ждать. Они примчались на всех парах, так как ребята каждого упрашивали:

— Только, пожалуйста, поспешите!

А на вопрос, почему такая спешка, они всякий раз объясняли:

— Потому что папа с папой с ума сошли!

Господин Верхенбергер прибежал последним — он жил дальше всех от Харчмайера.

Господа влетели в КОТ и заперлись на ключ. Тита и Марианна, Ханси и Титус стояли за дверью и подслушивали. Но ничего расслышать не удавалось. Не потому, что внутри было так тихо, а потому, что внутри стоял адский гвалт.

— Кроме «ура, ура» ничего не разбираю, — сказал Титус.

— А я один «дуйбол» слышу! — сказала Марианна.

— Мне все время только «отдыхающие» слышатся, — сказал Ханси.

— А я слышу, как папа без передыху орет «фен», «фен», — сказала Тита.

Вскоре в КОТе стало тихо, и господин Харчмайер позвал:

— Ханси, Марианна, притащите-ка мне авторучку и лист бумаги побольше!

Ханси бросился за авторучкой, Марианна — за большим листом, Титус и Тита бросились с: ними — за компанию.

Вернувшись в КОТ, ребята увидели радостно-возбужденные лица.