— Тогда все уважение к нам, взрослым, наш авторитет — того, тю-тю! — горячились они. — До чего мы доживем, если дети будут уметь больше родителей!

Однако ребята не унимались. Особенно рьяно выступал Губерт. Он сказал:

— Если мне большое дуло не дадут, то играйте без меня! — И Фанни его поддержала.

— Это надо решить демократически, путем голосования, — высказался господин пастор. — Невзирая на грозящую перспективу — оказаться более слабыми дуйболистами, чем дети!

— Прошу вас учесть, — веско сказал господин учитель, — вы не вправе печься лишь о себе. Вы обязаны делать то, что во благо дуйболу, что способствует его распространению во всем мире, что сделает дуйбол королем спорта!

А господин Харчмайер сказал:

— Я как бургомистр, не желая влиять на ваше решение, все же полагал бы, что передача ребятам укрупненных дул и пен пошла бы на пользу дулу… то есть делу!

Господин Харчмайер дуйболист был самый слабый. Но главное, его до глубины души уязвляло, что собственная жена бегала и владела дулом намного лучше, чем он сам. И он предвкушал тот миг, когда Марианна выиграет у нее.

Граждане Верхнего Дуйберга проголосовали. Они отдали свои голоса за то, чтобы взрослое снаряжение детям выдать. (При одном воздержавшемся.)

Титус Низбергер написал тете Меланин открытку — на письмо времени не было:

«Дорогая тетя Мелания, наконец-то мы получили большие дула и большие пены. Это сказка.

Мы заткнули за пояс всех родителей, вместе взятых!

Сперва они раскисли, но потом поняли, что спорт от этого только выиграл.

Завтра у нас дуйбольный праздник, будет очень торжественно, сказал папа.