Губерт Лисмайер снимку обрадовался: как-никак вторым призером (справа) был он. Ханси от фото было ни горячо ни холодно. Господина пастора оно возмутило. В конце-то концов он вовсе не «взирал с улыбкой», а тренировался как одержимый и пробился в призеры. Господин пастор сказал господину Харчмайеру:

— Осел этот Грачман!

Харчмайер озадаченно почесал в затылке. Затем позвонил в газету репортеру Грачману. Грачман сказал: в том, что перепутали победителей, он не виноват. Виноват наборщик. А в том, что его репортаж обкорнали, виноват главный редактор. Дуйбол, заявил он, совершенно неинтересная тема.

— Вы тоже так считаете? — спросил господин Харчмайер в трубку и побелел как полотно.

— Что вы, что вы! — завопил Грачман до того пронзительно, что слышно было даже господину пастору, стоящему рядом с Харчмайером. — Я и вас люблю, и вашу игру! Но только, — тут Грачман сделал паузу, — надо подумать о толковой рекламе. В наше время без рекламы ничего путного не сделаешь!

И еще, сказал Грачман, он-то сам работает в незаметной газетенке, на мировые события нисколько не влияющей. Солидные газеты и журналы — вот кому бы написать о Верхнем Дуйберге!

— Но кроме вас в мире прессы я никого не знаю! — запричитал господин Харчмайер. — Даже если их пригласить, разве ж они соизволят приехать!

Грачман и Харчмайер еще долго висели на телефоне. Говорил в основном Грачман, а Харчмайер тряс головой, успевая в редких паузах промямлить: «Н-да, вон оно как, ну, мы тогда, значит…» Прощаясь, он сказал:

— Ладненько, дорогой господин Грачман, заранее благодарю и надеюсь, что вы это для нас сделаете!

— Что этот Грачман для нас сделает? — спросила Марианна.

— Он нам в газетной типографии билеты отпечатает, — сказал господин Харчмайер.