И все. И я разорился. На этот раз окончательно... А кстати, вы никогда не бывали в моей фирме? - В вашей? Нет, - сказал я и, не выдержав, расхохотался. Это было так неожиданно, что Рейдж Овер обиделся. Он даже оскорбился. - Я не нахожу в моей истории ничего смешного, - сухо сказал он и, натыкаясь на столики, пошел к выходу. - Вы знаете этого человека? - спросил я у старого официанта. - Конечно. Это Рейдж Овер. У него здесь неподалеку табачная лавочка. - Давно? - Да, пожалуй, лет тридцать. Эту лавочку ему оставил его отец. Кафе закрывали. На улице моросил дождь. Из-за Рейджа Овера я не успел сегодня напиться до вдохновенной веры в себя. И откуда мог знать этот бедняга из табачной лавочки, что он весь вечер рассказывал мне мои собственные воспоминания, которые я продал разорившим меня конкурентам! В виде исключения они заплатили мне за них столько же, сколько я сам когда-то платил бывшим миллионерам. Конкурентам было очень приятно купить у меня мой последний товар. А впрочем... Впрочем, может быть, я и сам живу чьими-то чужими воспоминаниями. Кто знает!..

РОБНИКИ

Заседание ученого совета окончилось поздно вечером, и теперь старый профессор медленно шел по тихим институтским коридорам. Кое-где в лабораториях еще горел свет, и за матовыми стеклами мелькали тени студентов и роботов. В сущности, вся жизнь старого профессора прошла в этом здании. Учился, преподавал, затем стал директором... Наверное, когда-нибудь институт станет носить его имя, но профессор надеялся, что это случится не так скоро... Он шел и думал о том споре, который опять разгорелся на ученом совете. Спор этот возникал не в первый раз, и, по-видимому, кто прав и является ли то, что происходит сейчас со студентами всего лишь модным увлечением или это нечто более серьезное, могло решить только время. Профессору очень хотелось, чтобы это было просто очередной причудой. Трудно сказать, когда и как это началось. Примерно лет пять назад.