- Для наглядности, для наглядности, - приговаривал Пархоменко, поднеся к уху шарик ответчика. - Вот, слушай. От Матфея святое благовествование. - Он закрыл глаза, медленно повторяя шепот автоответчика: - "И вот, завеса в храме раздралась надвое, сверху донизу; и земля потряслась; и камни расселись..." Так, теперь Марк. - Он замолчал, слушая. - Ага, у Марка только тьма по всей земле и опять же разодранная завеса. Лука... Тьма, та же завеса... И Иоанн... У Иоанна без чудес.

- Тьмы, однако, никакой не было, - заметил Медведев. - Уж тьму-то мы с тобой и из-за моря не прозевали бы. - (Накануне и он, и Пархоменко исследовали материк-II). - Брось аналогии, Ванюша, неплодотворное это дело.

- И все-таки земля потряслась, - задумчиво сказал Пархоменко. - Вот что, Луис, давай-ка сейчас махнем туда и посмотрим.

Медведев поднял брови.

- Ты что, Ваня! А профилактику биоподсадкам когда делать думаешь?

- Сделаю! До утра провожусь, но сделаю. - Пархоменко стремительно поднялся. - Пошли, Луис, прогуляемся.

...Они пронеслись над темной долиной, невидимые в силовых коконах, и, отыскав нужное место, опустились неподалеку от берега моря. Море было спокойным, в нем отражались звезды. В низине спал в темноте город, там не светился ни один огонек. Тьма не мешала разведчикам, они видели все окружающее так же хорошо, как днем, на то и были разведчиками.

Огромный крест лежал на склоне, словно вырванный иэ земли каким-то великаном.

- Гвозди, Луис. - Пархоменко дотронулся до шероховатой поверхности бревна. - Они егo распяли.

Пархоменко говорил тихо, хотя вокруг, кроме них двоих, никого не было. Исчезла стража, охранявшая вход в пещеру, исчез военный лагерь, и расселина на вершине скалы тоже была пуста. Только поваленный крест. Только охапка сломанных веток. Только пепел костра, обглоданные мелкие кости и разбитый глиняный сосуд - следы трапезы воинов-стражников. И вход в пещеру...