– Это реально?

– Конечно. А ты ложись – завтра будет новый день. Твой первый полный день. Первый из очень многих, Коль.

– Я знаю, – проговорил Коль медленно. – Только совестно перед… теми… всеми… Почему я?

Он глубоко вздохнул, прикрыл глаза. Возбуждение и радость покинули его, последнее воспоминание оказалось роковым, и он понял вдруг, что теперь абсолютно один. Больше один, чем там, в огромном обезлюдевшем корабле, потому что вот наконец вокруг были люди, добрые, участливые, но бессильные заполнить пустоту. Уже некуда лететь. Он вернулся. Ему никогда не вернуться.

– Меня послали отснять с воздуха Гнездо тифонов… а в это время Пятнистый лишайник…

В горле будто взорвалось. Коль стиснул лицо ладонями и затрясся в беззвучном сухом плаче. Перед глазами маячили каюты катера в зеленоватой паутине и затянутые мшистой серой плесенью холмики омерзительной слизи, которыми в считанные минуты стали все. Кроме него.

Ясутоки встал, сказал: «Дверь!» Стена беззвучно и легко, как во сне, раскололась.

– Посмотри, – сказал Ясутоки. – Если понравится, будешь жить там.

Коль подошел к расколотой стене.

– Наверное, понравится…

– Тебе обязательно будет хорошо у нас, – проговорил Ясутоки ему вслед.

Коль остановился.

– Мне уже хорошо. Просто… совсем не хочется спать.

Ясутоки легонько подтолкнул его в спину.

Дверь пропала, едва Коль переступил порог. Свет остался по ту сторону.

Дико хотелось выпить. Не слишком много – просто чтобы отмякнуть и начать относиться к тому, что есть, как к чему-то нормальному. Но очень неловко было даже спрашивать. Воровато оглянувшись в почти полной темноте, Коль сказал тихонько: «Бар!» Комната не отреагировала. Может, у них тут выпивки и в заводе нет… черт. Во всяком случае, когда кормили во время завершающей части медосмотра – вкусно, сытно, но без всякого намека на праздничный банкет, просто перекус под непринужденную беседу о загадочном отсутствии сверхцивилизаций – ничего похожего на триумфальный бокал шампанского не возникло. Ладно, переживем пока.