– А я так пойду окунусь!

И кабаржиными легкими скачками унеслась в темную массу деревьев, замершую во влажной тишине. Помелькало, удаляясь, светлое пятно майки, потом деревья захлопнулись.

– С ума сошла, – сказал Макбет дрожащим голосом. – Заблудится…

– Утром найдем, – ответил Коль из своего далека. – Зверь нынче сытый, добрый… не загрызет.

Мак стоял на крыльце, будто знал, что Коль хочет расстояния. Постоял, затем, переломившись в поясе и коленях, опустился на ступеньку крыльца. Печально проговорил:

– Тишина какая… Будто в мире и нет никого.

– На десять тыщ квадратов нас пятеро, – подтвердил Коль. – А так и впрямь один я тут. Да зверушки.

– Ты действительно Симе позировать будешь… с медведем?

– Нет, конечно.

Помолчали. Небо истекало призрачным светом.

– Чего ты киснешь? – спросил Коль.

– Видно? – Макбет воровато взглянул на Коля и сказал: – Люблю ее очень.

– А она знает? – глупо спросил Коль. Макбет только усмехнулся.

– Конечно.

– И – нет?

– Не-а.

– Зачем же поехали вместе? У тех – пара, а вы… мучительство одно.

Макбет помедлил.

– Разрешила… А мне так все равно лучше. Лучше рядом мучиться, чем вдали.

– Экий ты, братец, не мужественный. А еще южанин. Это Симке такие фортеля позволительны, у ней кровь холодная, северная…

Макбет опять помолчал. Даже не обиделся, чудак.

– Кровь у нее, как я понимаю, бурлит и пенится… Ладно, – он вдруг встал. – Пойду-ка залягу. Спокойной ночи, дед, – и, пригнув голову, чтобы не задеть притолоку, ушел в темноту скита. Слышно было, как он ворочается, умащиваясь на скрипучем полу. Потом затих, все совсем замерло.

Так. Их могли прислать. Для какого-то очередного надо мной эксперимента. В целях адаптации. Дальнейшей. Успешной. Дали годик погнить в лесу, чтобы спесь поотшибать, и – подбросили тщательно подобранную и вызубрившую роли опергруппу.