Слышался скрип колес по мерзлой грязи, топот ног, храп коней, лай собак - поджарых, мускулистых боевых животных, которые бежали вслед за герулами. Собаки участвовали в битвах, безжалостные и бесстрашные, готовые в любую минуту схватиться с врагом. Они пасли скот, стерегли рабов, охраняли шатры. Собаки предостерегающе рычали. Как обычно бывает у слаборазвитых народов, их никто и не думал кормить. Иногда собаки отбегали на обочину. Птицы не пытались спорить с ними, они лишь отлетали на несколько ярдов и, нахохлившись, усаживались на замерзшую траву. Втягивая головы в плечи, птицы наблюдали, как собаки пожирают отбросы.

Из колонны доносились звон цепей и стоны пленных, изнемогающих под тяжестью добычи победителей. Зачастую побежденному приходилось тащить утварь, захваченную в его собственном жилище. Плакали женщины, которых тоже использовали в качестве вьючных животных - босые, полунагие, несмотря на суровый месяц Игона, привязанные за шеи к задкам повозок. Среди них попадались беременные. Крича и стараясь поспеть за повозкой, роженицы переносили схватки; затем повозка сворачивала на обочину, веревку роженицы отвязывали, и она с воплями и стонами рожала ребенка в придорожной грязи, а воин в это время не выпускал из рук ее веревку. Младенцев, еще теплых и покрытых кровью, швыряли в сторону вместе с последом, оставляя на корм птицам и собакам. Бьющуюся от боли женщину пинками поднимали на ноги и вновь привязывали к повозке, подгоняя уколами копья и ударами. Повозка с привязанной к ней плачущей женщиной с перепачканными кровью ногами, безуспешно стремящейся к ребенку, вновь присоединялась к колонне. Многие пленники умирали; мертвых тоже бросали на обочину - птицам и собакам. Герулы одинаково равнодушно относились и к пленным женщинам, и к щенкам, и к новорожденным. Точно так же они относились к детям, рожденным уже в неволе от сильных рабов, несмотря на то, что в Вениции такие дети ценились. Если бы нам понадобилось найти оправдание невероятно жестокому поведению герулов, мы бы заметили, что у этого народа существовал обычай умерщвлять даже старых или слабых членов собственного народа.