Иногда меня удивляет, откуда у людей берется желание рассказывать подозреваю, люди всегда занимались этим. Вероятно, давным-давно место рассказов занимали песни, танцы и наскальные рисунки. В конце концов, человек - это животное, одаренное способностью рассказывать о событиях. В самом деле, практических причин для рассказов или пения не существует - их просто приятно слушать. Может, быть, рассказы и песни, подобно способностям человека видеть, думать и дышать, имеют внутреннее оправдание, какие-нибудь собственные причины.

Далее я постараюсь выражать свои мысли простыми, знакомыми словами, ибо существуют слова, с которыми мы живем и понимаем друг друга, и планеты, на которых понятен подобный язык. Я не стану упоминать о непостижимых расстояниях, загадках и парадоксах времени, о временных разрывах, как сталкиваются и разрушаются стены времени, о том, как ритмично, подобно приливам и отливам, открываются и вновь наглухо замуровываются временные врата. Хотя обо всем этом говорится в моей книге, эти события занимают в ней незначительное место.

За окном идет дождь. Вода стекает по раме и скапливается на подоконнике.

Больше всего меня пугает необозримость мира. Должно быть, в каждой капле, совсем рядом бегущей по стеклу, есть бесконечно малое существо - оно только что испытало первый проблеск сознания и теперь благоговейно трепещет перед своей вселенной. И наверное, мы сами, со всем нашим временем и пространством, обширностью нашей собственной вселенной, бесконечность которой приводит нас в трепет - мы тоже всего лишь лежим на чьем-то подоконнике, занимая малую часть капли другого, гигантского мира.

Однако значительность человека не измеряется его величиной, важностью существования, которое он влачит в то или иное время, в том или ином месте в бесконечно малые промежутки времени и пространства; не измеряется его значительность и тем, какую длину занимает его тело - а лишь его разумом и душой, какими бы крошечными, порочными и невежественными они ни были.