— Он безупречен, — признал я.

— Так же, как и ваш немецкий, — усмехнулся Остерман. — Здесь каждому кажется, что все говорят на его языке. Собственно, наш разговор — всего лишь условность; наше сознание, непривычное к телепатическому общению, усваивает сразу лишь наиболее базовые представления о собеседнике, а остальное обращает в слова. Вообще все, что мы видим вокруг, включая, кстати, животных и растения — это иллюзии, порожденные нашим сознанием и сознанием других людей. На самом деле, как я уже говорил, это что-то вроде энергетических флуктуаций; но наше сознание, сформировавшееся на земле, представляет их нам в виде привычных образов.

— Но сами эти флуктуации все-таки существуют объективно?

— Существуют, и мы можем ими управлять. Этот замок создан вашим воображением, и отныне он реален — хотя на самом деле это вовсе не сложенное из камня здание; но вы видите его именно так — и благодаря вам другие тоже.

— Значит, все эти книги и фильмы…

— Всего лишь воспоминание о том, что вы читали и смотрели на земле.

— Выходит, мне уже не прочитать ничего нового?

— Отчего же? Вам просто нужно общаться с теми, кто помнит другие книги — или пишет их сам. Здесь, в Сумерках, плотность населения не такая, как в Свете, но найти себе круг общения вполне реально. Вообще здесь можно вполне приемлемо устроиться.

Я рассказал ему о встрече с бывшим бизнесменом и поинтересовался, отчего он, в таком случае, оказался в столь жалком положении.

— Просто-напросто он сам считает себя виновным, — усмехнулся Остерман. — Он раскаивается и ходит в рубище; мы с вами не раскаиваемся и живем в комфорте. Впрочем, вы уже могли убедиться, что у этого комфорта есть свои недостатки.

— Кстати говоря, вы можете одолжить мне какие-нибудь книги?