Король скривился: - Зачем? Жизнь прекрасна, даже без колдовства.

- Ты не поймешь, - покачал головой старик. - Бывший однажды Мерлином не сможет жить простым побирушкой.

- Почему побирушкой? Советником при короле, например.

- Бывший однажды Мерлином не сможет жить простым побирушкой, - повторил старик. - И простым советником при короле - тоже.

- Хорошо, - вздохнул Генрих. - Но почему веревка? Не проще ли яд?

- Не подействует, - криво усмехнулся старик. - Я знаю.

Генрих молча кивнул и поднялся.

- Что-то еще? - спросил он напоследок.

- Больше ничего, - ответил старик. - Больше ничего.

Король вышел из камеры и закрыл за собой дверь на ключ, оставленный стражником. В караулке он отдал соответствующие распоряжения и пошел в комнатку, где лежала его одежда, чтобы переоблачиться.

"Все-таки, люди не лгали", - думал Генрих, шагая длинным тюремным коридором. "Это на самом деле был он. И, слава Богу, я спас государство от этой напасти. Все вышло даже проще, чем я рассчитывал. И слава Богу".

Он выдернул из дыры в куртке розу, снова укололся, выругался и швырнул ее на пол. Потом наступил ногой, размазав нежные лепестки в алое бесформенное пятно. И пошел дальше, думая о другой розе - той, в запретной башне, той розе, что уже несколько веков хранилась под колпаком, свежая, как и в давние времена, которые превратились нынче лишь в красивые легенды. Красивые легенды о короле Артуре, о рыцарях Круглого Стола и могучем чародее Мерлине.

В далекой камере стукнулся о каменный пол кривоногий табурет, и худое тело старика закачалось в веревочной петле.